М. Стрэнд. Герметичная меланхолия

Предположим, спустилась ночь и ветер утих,
и сине-зеленые деревья окрасились серым,
и ледяные горы, сглаженные под рубцеватым
ликом луны, напоминают застывших поодаль
призраков. И слабый свет луны струится
в комнату, где ты сидишь за столом,
уткнувшись в стакан с виски; ты находился в ней так
долго, что сама ночь, тихая спокойная и такая
безоговорочная, теперь и есть твой день,
а также и вся твоя жизнь. И, предположим,
пока ты там сидишь, взошло солнце, подлинное
солнце, и в этот момент выяснилось, 
что твои отношения с ночью были всего лишь
случайностью, безболезненной разреженной 
формой отчаяния, которое, дай волю, приведет
к нежелательным последствиям. И очевидно,
ты подобрал не те слова - ты никогда
не был тем, кем тебя считали; ну а теперь 
предположим, что в доме есть пистолет и он
заряжен, и ты тешишь себя мыслью 
воспользоваться им и понукаешь: "Ну же, стреляйся",
но это вновь неподходящие слова, и оттого ты
в сотый раз берешь их назад - пока не поздно.